— Любимая! — Пальцы рыцаря неуклюже перебирали струны лютни, благо тех было всего три, и немелодичные звуки скорее привлекали внимание объекта воздыхания, нежели услаждали слух. — Ты прекрасна, как утренняя заря: волосы твои — лучи восходящего солнца, голос — пение соловьев, глаза — капли росы в чашечках незабудок…
Облокотившаяся на подоконник дама благосклонно внимала, рассеянно теребя темно-алую розу. Башня была в самый раз: и рассматривать претендентов удобно, и можно не опасаться, что они в запале в окошко запрыгнут.
Старательно перечислив все видимые достоинства возлюбленной, рыцарь перешел к ожидаемым, и щеки красавицы окрасились румянцем — за что их поспешили сравнить с запретным плодом, спеющим на макушке дерева.
Читать далее






