Письмо Богу

– Будем говорить откровенно,- сказал доктор, – болезнь ваша неизлечима и осталось вам не так уж долго. Я могу назначить вам химиотерапию, от которой вас будет тош- нить и выпадут все волосы, но это лишь продлит ненадолго ваши мучения. Мой вам совет – не нужна вам никакия химиотерапия. Будь я вашим врачом в России, я бы вам этого не сказал.
– И что, действительно ничего нельзя сделать? – Марков не узнал своего голоса.
– Неужели вы думаете, что если бы существовало какое-нибудь лекарство, то я бы вам его не выписал?
– Так что же мне делать?
– Я вам дам направление к психологу. Вы сможете
обсудить с ним все проблемы. Извините, но меня ждут другие больные.

Маркова подташнивало. От намеченного похода в Русский Магазин за селедкой и салом нечего было и думать.
На улице сновали взад-вперед девушки в облегающих брюках и юбках, сквозь которые отчетливо проступала линия трусов. Ноготки их ножек в босоножках были выкрашены лаком разного цвета – у одной – желтые, у другой – зеленые…
– Они тут будут бегать взад-вперед, живые, а я… Ну почему я? И за что? Что я такого сделал? Не воровал, детей вырастил. Даже не курил.
Марков изо всех сил попытался представить себе – как все это будет без него. Девки так же будут сидеть в автобусах, закинув ногу за ногу, в Русском Магазине так же будут продавать все 50 сортов колбасы и селедку «матиас», только его самого не будет. Эта простая мысль в голове не укладывалась. И тогда Марков решил написать письмо:

“Уважаемый Бог! Я всю жизнь вкалывал по полторы смены, чтобы поднять детей, А дети сейчас в Израиле вкалывают по две смены, чтоб за квартиру заплатить. Сын говорит, что у них на заводе только русские и работают, израильтяне по 12 часов в день работать не приучены. Про меня дети уже не вспоминают. Материально им помощь я не могу, а советы мои им не нужны.
Что я видел в жизни? Придешь домой вечером после работы – ноги гудят, перед телевизором посидишь, покушаешь и спать. И вот здесь теперь вроде кажется – живи в свое удовольствие, когда нет хамсина. А в Русском Магазине – и вареники, и колбаса всякая, только денег нету. Я первое время оглядывался
– а ну подойдет кто-нибудь и скажет: “Ваш пропуск, гражданин?!”
Что мне в жизни осталось?
Жена меня давно бросила, дети не звонят. В прошлый раз лекторша очень интересно говорила про разнообразное питание, но где взять на это деньги, так она этого не сказала. Я уже не говорю про икру, но больше ста грамм колбасы я себе позволить не могу, ну там еще грибы маринованные, капуста квашеная. Я пробовал сам делать, выходит гораздо дешевле, но как в Русском Магазине не получается. Женщины на меня уже внимания никакого не обращают. Так вот теперь еще это. Ну кому будет легче, если … А?”
Марков вложил в конверт копию удостоверения личности, написал на конверте “Господу Богу”. Потом подумал и дописал на иврите: “Адонай элокейну адонай эхад”. Марков ходил в пенсионерскую ешиву – там платили сто шекелей в месяц и приносили на занятия печенье и колу. Приклеил марку и опустил
письмо в почтовый ящик местной почты “только для корреспонденции в Иерусалим”.
***
Звонок телефона звучал нахально и без перерыва:
– Вы писали на имя Господа? – строго спросил женский голос,- не кладите трубку.
– Алло! – голос в трубке отдавал колоколом. Так наверно, читал первосвященник в Храме. В трубке звучало какоето эхо, повторявшее каждую фразу:
– Мы с товарищами прочли ваше письмо. Нам непонятно, чего же вы, собственно, просите.
– Как чего? Жить?
– Зачем?
– Как это зачем?
– Ну, понимаете, люди к нам обращаются с конкретными просьбами – одному нужно три месяца, чтобы роман дописать , другому – полгода на завершение открытия, третий просит неделю, чтобы слетать в Баку – дать по морде лучшему другу, что стучал на него в КГБ.
А вам для чего?
– Да, Господи, выйдешь утром , пока не жарко, птички это самое, у девчонок бретельки от лифчика выглядывают из-под футболок, в лавке сметана 30-процентная без очереди…
– Значит, просто так? Этого многие хотят. (В трубке задумчиво промолчали). Ну, хорошо. Знаете что, в порядке исключения. Мы тут с товарищами посовещались и решили отменить ваш диагноз.
– Спасибо, товарищ Бог! А мне … Я что должен делать? Если вы рассчитываете на добровольные пожертвования, так у меня вместе с социальной надбавкой… – сами знаете.
– Знаем, знаем, как же.
– Может, в ешиву круглосуточную записаться?
– Эти ортодоксы у меня уже в печенках сидят.
– Господи,вы что, не дай Бог, реформист?
– Да ортодокс я, только пусть эти, в черных лапсердаках не выставляют себя Моими единственными интерпретаторами. Давайте не будем касаться этой непростой темы.
– Так что же мне делать, Господи?
-А ничего. Просто живите.
– Господи, если уже все равно жить, так может сразу жить хорошо, а ? Вы можете как-то договориться в нац. страховании насчет увеличения пособия? А то
в магазин зайдешь, так слюна течет, а купить ничего не можешь.
– Э, нет, куда мне с ними тягаться? Ну ладно, меня другие клиенты ждут. Если что, пишите. Только не заказным.
В трубке послышались гудки.
Сразу же после разговора у Маркова созрел План. Он положал в кулек ложку, поехал в Русский Магазин, купил за 28 шекелей баночку красной икры и сожрал ее, не отходя от кассы. Так он отметил свое второе рождение.
***
– Это поразительно – врач был в шоке,- неоперабельная опухоль в последней стадии исчезла! Скажите, что вы принимали?
– Да ничего, разве пива иногда выпьешь. Но конечно, не каждый день. С моей пенсией…
– Это просто поразительно! Я напишу статью в америкаанский медицинский журнал.
***
А теперь мы оставим Маркова и перенесемся
в другую семью где разговаривают муж и жена:
– Ох и доиграешься ты, Сашка, с этими письмами. С таким трудом тебя на почту пропихнули. Кто тебе дал право открывать чужие письма, звонить незнакомым людям, представляться то Снегурочкой, то то президентом Израиля?
– А кто узнает? Ну кто? Письма-то не заказные. Кто проверит? А, может, я человеку жизнь спас.
– Тебе-то кто тебе спасибо за это скажет? Кто хоть шекель даст?
Лучше бы в ночную охрану пошел. Худо-бедно, еще полторы тысячи приносил бы.
– А спать когда?
– Спать, спать. А за квартиру за тебя Герцль платить будет?

Но Саша не слушал. Он распечатывал очередное письмо.
На конверте аккуратным детским почерком было выведено:
Israel, Jerоsоlimo, santa Madonna.
Письмо было из Италии.

Добавить комментарий