http://mozgun.ru
Трудная минута
Герой серии романов американского писателя Ван Дайна гениальный сыщик Фило Вэнс полагал, что в трудную минуту женщина может обратиться за помощью к одному из пяти людей. Назовите этих людей, если известно, что трое из пяти — мужчины, а двое — женщины.
— Что за жизнь, а? Кругом одни эти… толерасты. – пожаловался за ужином жене Василий Иванович Петрушкин. — Ты это о ком? – насторожилась жена, Анастасия Валентиновна. — Да обо всех!! Ты кругом посмотри! Что не месяц – гей-парады, и будь добр, присутствуй, улыбайся, как никак лицо России, пусть отсталой, пусть старорежимной, пусть не вошедшей в эру «открытости отношений». Каждую пятницу в мечеть ходи! И попробуй только не приди, полиция толерантности непременно поинтересуется твоим отношением к исламу, не дай бог узнает, что я крещеный. Это же кошмар какой-то! Женщины в чадрах и с голыми сиськами! В мечети!! Да еще пятнадцать лет назад за это им бы всем…. — Ты что! Что ты! Замолчи сейчас же! – заволновалась жена, — Какие глупости ты говоришь! Радуйся, что мы здесь, а не в России! Ты обратно захотел что ли? Так здесь это мигом, одно неверное слово или движение, и турнут обратно на родину, думаешь в МИДе очередь на твое место короткая?? — Не могу больше, — вымученно прохрипел Василий Иванович, — Ну, не могу! Рожи эти пидорские видеть.
Читать далее
http://www.ckazka.com
К О Р О Л Ь П О Е Т : ЛЯ- ЛЯ- ЛЯ!
Жил- был король. У него был сад. А еще у него было море.
Так, — думал король, — Сад у меня есть! Море есть! Телевизор есть! Маг-
нитофон есть! . . . Выходит, у меня есть все!
И он начал танцевать и петь:»Ля- ля- ля! Ля- ля- ля! »
А сад полить забыл. И сад засох.
А король продолжал танцевать и петь:»Ля- ля- ля! Ля- ля- ля! «. . .
Вдруг, он оступился и бултых в море! ! !
Вылез на берег, ногами затопал, закричал на море, как будто оно ви-
новато. Море обиделось и ушло.
Опомнился король, да поздно: ни сада, ни моря!
Теперь он уже не поет:»Ля- ля- ля! Ля- ля- ля! «- нет настроения. . .
– Деда, расскажи про войну! – Отстань от меня, внученька! Ну сколько можно уже рассказывать? Давай, вон, лучше сказки свои почитай – там все красиво написано: герои, принцессы… А про войну – ну ее. Ничего интересного. Да и мала ты еще. Иди, погуляй лучше… Алексей Михалыч отвернулся к окну и закурил папиросу, дав понять, что разговор окончен. Уговаривать деда было бесполезно, и девчушка побежала на улицу к подружкам. Она знала, что чуть позже дед, накатив стаканчик за обедом, все равно обязательно вспомнит парочку историй про то, как он воевал… «Про войну ей, блядь, рассказывай… – нахмурился старик. – Тут не знаешь, как это все забыть и думать о чем-то другом, кроме этой ебаной войны. Хоть бы раз она мне не снилась… Эх». Настроение с утра почему-то было не в пизду. Он тяжело вздохнул, затянулся и вдруг захлебнулся судорожным кашлем, со злостью загасив папиросу в пепельнице.
Читать далее