Вечная тема

Русский Иван.
Западный стереотип.

Русский Иван конечно же был партизаном в ушанке и жил в зимнем лесу. Он ходил
один на медведя, стрелял белок в глаз и всю жизнь воевал с фашистами.
Жена Наташа промышляла изготовлением матрешек, тесть гнал самогон, а теща
работала кликушей по селам.
Утром Иван проснулся на печи от истошного крика сына:
-Жена, есть! Коля, заткнись!
Лихо замотав портянки, он спрыгнул вниз. Наташа накрывала на стол — на завтрак,
как обычно, была водка и матрешки. Хряпнув сто грамм, Иван сурово закусил
матрешкой:
— Сегодня опять взрываем поезд с фашистами. Пустим под откос капиталистических ублюдков!
-Держи, сынок!- протянул бутылку с зажигательной смесью зять.
— Вай-вай-вай!- заголосила теща.
Иван глянул в окно и убил притаившегося там медведя.
В городе Иван, отдавая честь, подошел к командиру.
-Рядовой Иванов по вашему приказанию прибыл!- браво гаркнул он и убил
притаившегося за плечом комвзвода медведя.
-Молодец, Иванов!- похвалил командир и убил медведя в буденовке, маскировавшегося
за Иваном под красноармейца.
-Служу Советскому союзу!- проорал Иван и убил медведя, который с хитрой улыбкой
выглядывал их сеней соседнего дома.
— Молодец, Иванов…э…еще раз, — замялся командир и закурил.
В воздухе повисло молчание. Иван крякнул, провел пятерней по голове, залихватски
плюнул на сапог и неожиданно заскучал. Вдруг с дерева спрыгнула огромная обезьяна
и задушила Ивана.
— Экая мерзопакость!- сплюнул в сердцах командир и убил обезьяну. Это оказался
медведь.
Позже сын Ивана вырос, поклялся отомстить и стал тираном-самодержцем, сославшим
всех медведей в Сибирь. Медведи же организовали там социалистический кружок,
свергли царя и установили в стране режим тоталитарной демократии.

Прислал Эйсид

Медалистка

Ветеринарный фельдшер Петр Иванович Зубенко, молодой человек лет
двадцати, сидел в кабинете и скучал. Ветлечебница открылась недавно и
обилием посетителей не радовала, что, впрочем, вполне устраивало юного
эскулапа. С детства он мечтал лечить крокодилов со слонами, а на деле
приходилось заниматься вакцинацией, кастрацией и т.п. куда менее
экзотических животных. Ну кому, скажите, придет на ум кастрировать того
же крокодила или купировать слону уши?

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянул старичок
лет семидесяти и уставился на фельдшера.
— Проходите, что у вас, — без энтузиазма начал доктор.
— Здравствуйте, да у меня нормально все, спасибо, — дед прошел в кабинет
волоча на поводке потрепанного вида пса. – Сучку мою можете усыпить?
— В принципе да, но …может, подумаете? Все-таки друг, — Петр Иванович
еще во время учебы прослыл ярым противником эвтаназии, но работа
накладывала свои рамки и отказать клиенту он не мог.
— Да какой на хуй друг! Старая совсем стала, ссытся. Я сам бывает, но
блядь заибала же! А жрет как молодая!
— Ну хорошо, — Петру вдруг стало жаль старика. – С кремацией или без?
— Это вы ее и сожжете значит?
— Кремируем. Не мы, а специальная служба. Только это дороже.
— А я не жмот, — казалось, дед обиделся. – Сколько?
— С кремацией? Пятьсот.
— Вот! – с какой-то даже гордостью дед подошел к столу и припечатал
купюру.- Не жалко!
— Сейчас выпишу квитанцию и вы свободны. Или вам интересно
поприсутствовать? – в голосе фельдшера послышалась издевка.
— Да ну на хуй.
Читать далее

О воспитании…

В одной известной школе номеp П. был некий известный учитель Л. сложной pепутации.
Был он кpоме того походный инстpуктоp, ежегодно водил в походы юную молодежь.
И у него была любимая шутка — в один из дней симулиpовать экскpемент из пищевых
пpодуктов — уж не помню, то ли он кабачковую икpу гоpкой наваливал впеpемежку
с кусками туалетной бумаги, то ли из теста колбаску лепил. И ночью, пока все спят,
pазмещал муляж у потухшего костpовища. А утpом хитpо ждал пока встанут пеpвые
дежуpные по лагеpю и начнут фыpкать, выскакивал из палатки «на шум», по тpевоге
будил лагеpь, стpоил всех гневно и устpаивал дознание — кто, мол, посмел надpугаться
над очагом? Поскольку никто не сознавался, в конце-концов он гневно пpовозглашал:
«Хоpошо-о-о… Сейчас я сам узнаю!» Бpал «пpобу», клал в pот, жевал некотоpое вpемя,
а затем указывал на кого-нибудь — ты! Для юных туpистов-пионеpов эта сцена становилась
самым большим потpясением в походе, а может и в жизни. А тех, кто ходил с ним уже не
пеpвый год, это уже откpовенно pаздpажало.
Hо больше он так не шутит. Потому что однажды гнусные стаpые его спутники засекли тот
момент, когда он сделал муляж и ушел в палатку. И тихо заменили муляж на оpигинал…

Прислал Эйсид