Избушка

Когда человека вдруг совсем уже окончательно заебало Человечество и, более того, человек и сам окончательно заебал Человечество, ему ни за что не нужно ехать в пустыню, или в соловки, или на речку-речку Бирюса.

Ему лучше всего приехать в город Москва и ровно в полдень неподвижно встать в центре зала на какой-нибудь центральной станции метро, наподобие тверской или пушкинской.

И тогда пройдут мимо такого человека несколько тысяч миллионов человек, и ни единому из них ничего от этого человека не будет нужно, и сами они у него ничего не возьмут, даже если он даром будет предлагать. И будут у всех у них такие прекрасные оловянные глаза, что даже если этот человек станет показывать им Жопу или вдруг треснет пополам, или, например, из его головы пойдёт зелёный дым, то ничего вовсе не отразится в этих глазах, совершенно ничего, потому что они видели уже всё, что когда-либо происходило на этом свете.

Ему можно было бы даже построить прямо посреди зала избушку и завести себе в ней порося и курочек, но это не получится, потому что прибежит дежурная и будет Пиздеть.

Все тот же кумир миллионов

Мегаанек…

После чудесного спасения во время стихийного бедствия программер бросил пить, курить, шляться по девкам и пошел в христианские проповедники.

И вот, он произносит свою первую проповедь перед паствой:

— Братья и сестры! Возлюбите ближнего своего, ибо жизнь наша кратка и скоротечна, как у… у… (запнулся, подбирая нужное сравнение)…Как у винчестеров Фуджитсу!

Рыболовы…

Знакомый поехал международным военным наблюдателем в Анголу. Приехал, а там скукота, делать абсолютно нечего. Ну, со знакомым украинцем решили они оттянуться — взяли гранаты и решили глушануть рыбу. Идут они, значит, к реке, а негры их спрашивают на языке жестов:
— Чего собираетесь делать?
— Да вот рыбу глушанем, ухи наварим.
Негры стали кричать, ползать на коленях и умолять, чтобы этого не делали, опасно, мол, очень. Они ни фига не послушали, посмеялись и пошли к реке, наблюдая за спешной эвакуацией аборигенов с берега реки. Достали гранаты, кинули в реку, а через секунду убедились, что негры были очень даже правы. Вода вспенилась и на берег реки прямо на них стали выскакивать перепуганные бегемоты и крокодилы. Знакомый рассказал, что еще через двадцать минут после этого руки у них тряслись так, что не могли закурить.

Очень мудро

Если бы я писал инструкции по вождению автомобиля, то я бы туда
обязательно вставил и выделил жирным шрифтом:
“Когда вы сели за руль, убедитесь, что у вас между ног х@й, в случае его отсутствия вождение автомобиля вам крайне не рекомендуется.”

Очень мощьное повествование…

Жил в лесу ёжик. Как-то раз он пошёл гулять. Идёт, насвистывает, и вдруг — бац! — на голову упала большая ветка. Ёжик потерял сознание, а когда очнулся, было уже совсем темно. Он побрёл домой, слегка пошатываясь, прикладывая тряпочку к пораненной голове, и заблудился, и забрёл в какои-то другои лэс, гдэ никогда раньшэ нэ был, где странныэ звэри шуршали под дэревьами, а птицы пэли таинствэнние пэсни. Ожик сэл на землу и заплакал. Вдруг с бэрозы спустилса заблык.
— Почэму ты плачэшь, ожык? — спросыл он.
— А боусь! — взвызгнул ожык. — Ои! Почэму так? Что с моым азыком?
— Да мы тут всэ такыэ, — сказал заблык.
— А-а-а! Почэму? Нэ хочу! Нэт! А-а-а! — ожык начал бэгать кругамы ы вызжать. На вызг сбэжались всэ окрэстныэ звэры ы птыцы: лыса, куныца, олэнь, тэтэрэв, мэдвэдь, заац, кролык, клост, бэлка, косула, цапла, зэмлэроика, бобор, снэгырь, лэснаа мышь ы мышь-половка, астреб, дыкаа свыньа, орол, вэпрь, соловэй, фылын, дател, хомак, сэмэиство эжэи, ыволга, пэрэпэл… Послэдным прыбэжал пэсэц. Звэры и птыцы удывлонно посмотрэли на ожыка ы хором проызнэслы:
— Нэ вызжы! Мы тут всэ такыэ!
— Помогытэ! Спасытэ! — закрычал ожык, но было ужэ поздно. Ожык нэ вэрнулса домои — он навэкы осталса в этом странном лэсу…