Продам ведро котят!

Ну, что, папаша, — позвонила на работу жена, — приезжай своих уродцев нянчить, родила.
— Сколько? — я замер в тоскливом ожидании. В прошлый раз моя кошка доставила немало хлопот полудюжиной котят, и пришлось серьезно потрудиться, пристраивая их в хорошие руки. В конце этой акции я был разочарован во всем человечестве и ничтожным количеством у этого человечества добрых рук.
Я положил трубку и с наигранным весельем оглядел подчиненных:
— Всего четверо!

Люди сочувственно кивали и ханжески отводили глаза.
— Мария Ивановна, в прошлый окот у вас была маленькая внучка, надеюсь, она выросла?
Мариванна задумчиво посмотрела куда-то вдаль и что-то забормотала. Как последний лопух, я попался на примитивнейший трюк и оглянулся. Воспользовавшись моим замешательством, бабка шмыгнула за дверь, и припустила по коридору, со скрипом передвигая ревматическими суставами.
— Вы куда?
Читать далее

Мой первый harassment

О том, что я ненавижу будильник и первые шаги на работу я писать не буду, ничего нового и оригинального в этом нет, все такие. Будильник и первые шаги в сторону офиса очень плохо влияют на самочувствие, и последствия этого самочувствия — налицо (и на лице) каждое утро.

С этим, так сказать, лицом я на днях и зашла в метро, где на меня сразу навалилась удвоенная тоска и грусть беспросветная. В вагоне заснула стоя, как боевая лошадь. Количество людей от станции к станции увеличивалось, и расположение этого количества было самое что ни наесть хаотичное. Сумка сползала с плеча (это, кстати, та еще загадка природы — вечером я вытаскиваю из нее все шняги, но почему-то с утра она все равно весит тонну!) Так вот, сумка сползла и я решила ее поправить. Действовать надо было осторожно, народ вокруг нервный, любые шевеления не одобряет, и всякие телодвижения вызывают волну подавленной агрессии — у народа тоже будильник, тоже дорога на работу, тоже метро и тоже самочувствие. И всякие бабы которые пытаются поправить сумку на плече наш народ бесят.
Читать далее

Сердце

Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.

Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не мдвигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.
Читать далее