Суверенитет

Маленькое красное пятнышко, величиной с ноготок, ползет по моей руке от ладони до локтя. Изредка останавливается и, как будто оглядевшись вокруг, продолжает свой путь наверх. Я слежу за ним, я знаю, что это муравей. Он безвреден, я для него слишком огромен, чтобы он мог посчитать меня врагом. Я бы не стал кидаться с ножом на гору. Он не станет кусать то, что ему кажется горой. Я стряхиваю его, как хлебную крошку на пол и он, не останавливаясь бежит по блестящему паркету. Представлю, как он поскальзывается на вощенном дереве, и его становится даже жаль – несколько лапок то с одной, то с другой стороны: то влево, то вправо. Потешный.

Когда муравей у останавливается у самой двери в комнату из под плохо прибитого к полу плинтуса в его сторону сбегается еще пара-тройка его собратьев. Мой дом оживает изнутри, как и я. Когда единственным развлечением становится наблюдение за никчемными насекомыми, можно делать выводы о том, что скоро они населят твое необратимо толстеющее и постоянно содержащее алкоголь тело.
Читать далее →

Решение

Он клад искал. Вскопал свой огород, потом в селе вскопал все огороды, потом в районе, а потом вокруг, и в области, потом и в регионе. Нет, Фёдор был не глуп! Он чтил историю, что всем даётся трудно… Ну, а легенду, будто сам Колчак ( тот адмирал, что красных бил на суше), запрятал золото, имперский, блядь, стабфонд, буквально где-то у плетней высоких, которые плели поспешно предки, чтоб уберечь посевы и жнивьё от удали лихих кавалеристов (заступников крестьянской бедноты) — он наизусть учил! И делал кроки, карты, и схемы, планы плотно изучал… казалось, день-другой — и клад в кармане! Да только нет, всё как-то не судьба…
Бывало томно, Фёдор тосковал… Но выпал случай вдруг: на утлом полустанке прибилась девочка… И Фёдор сразу ей , не долго думая, отсыпал Доширака… Разговорились — выяснилось тут, что ей семнадцать лет и кличут Зинкой … И сирота , всего-то никого — есть где-то мать, отец, четыре брата и три сестры путанами в Чите… Да бабка с дедом, но они ушли на запад с отступавшими частями и сгинули в Австралии навек…
Читать далее →

Милиция города Ленинграда

Долго идем. Что в Питере, что в Москве, всегда долго идешь.
Холодно на улице и ветер. На улицах пусто, как у Блока в поэме. И Снег мелкий-такой-мелкий. И все — в лицо. Но я знаю, что, что, где-то там, по другую сторону Невы, на окраине этого сурового обледеневшего города ждет батя. Беспокоится. Поэтому, хоть, ночью, но все-таки приду. Ща, батя. Ща…

***
Антон, сука, длинноногий. Не то, что я – круглый, толстенький, ноги колесом, как у бурята. Он метр за метром отмахивает, на поворотах уходит вперед на три лошадиных корпуса. Мне, потом, сбивая дыхание, сменить приходится, бежать. Еще и полушубок этот авиационный, унты собачьи – жарко от бега становится. Потом все пропиталось — на спине иней хрустит. Планшет, ёбаный, идти мешает, по ногам бьет. Я всегда в планшетах и портупеях путаюсь. Да еще и, как малец, застежки у шлемофона обсосал, те льдом покрылись — щеки и подбородок холодит неприятно.
Читать далее →