Ты помнишь, дружище, вьетнамские кеды?

Ты помнишь, дружище, вьетнамские кеды?
Коленную выпуклость детских колгот?
Настольный хоккей у блатного соседа?..
А ну-ка, напомни, какой это год?

А помнишь те, вязаные рукавицы,
Да-да, на резинке из старых штанов,
Родителей наших счастливые лица…
Гагарин… Харламов… Мунтян… Моргунов…
Читать далее

КИРЗА. Карантин. (5)

Мы сидим в бытовой и подшиваем подворотнички. Самое трудное – правильно натянуть их на ворот гимнастёрки. С каждым днём подворотнички становятся почему-то всё короче и короче. От ежедневной стирки и сушки утюгом вид у них замусоленный и жалкий.
Подшивой – белой тканью, нам, духам, до присяги подшиваться не положено. После, когда из духов мы станем бойцами, разрешается подшиваться тоненьким, в два раза сложенным куском материи.
Черпаки и деды подшиваются в несколько слоёв, больше пяти. Выступающий кантик выглядит у них красивой белой линией. На внутренней стороне, у сходящихся концов, стежками обозначаются флажки – один у черпака и два у деда.
У нас никаких изысков нет, поэтому выглядим мы, как и положено – по-чмошному.
Читать далее

Глубинка

Хата Макара стояла с краю, на кисельных берегах реки Молочной. Встав, как-то по утру с прокрустова ложа и вломившись в открытую дверь, Макар подлил масла в огонь, вывел на чистую воду уток и привычно погнал куда-то телят.

Утро было ясное, как божий день. Отмахнувшись, от дыма без огня, Макар покатился по наклонной плоскости вниз к стаду. На пастбище телята разбрелись кто в лес, кто по дрова. Макар сел в лужу, закусил удила и просто открыл ларчик с ломанным грошом, который он ошибочно принимал за чистую монету. Послышался звон: «Откуда он?» — подумал Макар и посмотрел вокруг сквозь пальцы, опираясь на палку о двух концах, к нему приближался известный в районе скептик-Фома Неверущий.
Читать далее