Немаров Дот Ком

Она говорит: «Дубленка грязная, не стирать же ее на руках!»
А я чешу части тела разные и говорю: «Ага».
Она говорит: «Дубленка хорошая, испортит какой-нибудь гад!»
А я себе волосы, типа, взъерошиваю и говорю: «Ага».
Она говорит: «Но может быть все-таки сдать, и вся недолга?»
А я разглядываю палец ноги и ей говорю: «Ага».
Она говорит: «Но сказали же, могут. А жалко, она дорога!»
А я ковыряюсь в яичницы залежах и говорю: «Ага».
Она говорит: «Поехать к ним в офис? Технолог — рука крепка».
Я чувствую, лопнет мой мозг (гипофиз?) и говорю: «Ага».
Она говорит: «Ну что же мне делать? На улице же пурга».
А я верчусь на диване телом и говорю: «Ага».
Она говорит: «Не буду сдавать. Запачкано-то слегка».
А я вспоминаю чуть-чуть ее мать и так говорю: «Ага».
Она говорит: «Ну а может быть все же сдать, ведь кругом снега?»
Стараюсь не корчить кривую рожу и говорю: «Ага».
Она говорит: «Но тогда придется мне в грязной ходить, как карга!»
Я думаю, может, она смеется, но говорю: «Ага».
Она говорит: «Может, я отчищу при помощи утюга?»
Стараюсь сдержать в желудке пищу и говорю: «Ага».
Она говорит: «Ну скажи мне, милый, сдавать или не сдавать?!»
Я падаю в обморок:
«Бля…»

Сынок не любитель ночных клубов — любит ночью спать, а не тусоваться, но как-то его пригласили в найт-клуб — за ним пришлось друзьям заехать, чтобы мама посмотрела в глаза тому, кому доверяет своего мальчика.
— Ты на всю ночь?
— Что ты, мама, около часа ночи буду дома.
— Что за клуб?
— Называет, я записываю.
Читать далее →

Вот они — последствия полового голода. Втиснули меня в автобус. Меня — офицера с двумя сетками пищи и воды. Втиснули и сжали со всех сторон. А тут еще фуражку сзади с головы толкнули, и она полезла у меня вперед. Ни черта не видно, и сделать ничего не могу, потому что руки у меня внизу, вместе с сетками. Я ее глазами, несомненно, поднимаю, а она ни в какую. А правая рука упирается какой-то девушке в лобок, и она начинает об нее тереться. И у меня сейчас же Герасим встал. Я ему говорю про себя: “Гера-сим! Ге-ра-сим!” — а он становится все упорней.
А впереди ощущается зад мужчины, и он чувствует, что там у меня происходит, и ерзает, ерзает, чтобы обернуться ко мне возмущенно, но ничего у него не получается. А у меня фуражка на глазах.
Можно, конечно, ему сказать: “Мужик, это потому, что я ничего не вижу”, — но это будет не вся правда. Потому я ему шепчу: “Это не на тебя! Это не на тебя”.