Немаров Дот Ком

Свидетели Иеговы позвонили в квартиру районного прокурора и уже через 15 минут изменили свой статус со свидетелей на подозреваемых.

Неудачей закончилась демонстрация врачей, власти не смогли прочитать требования на плакатах.

— Я предлагаю мировую, — сказал уставший президент и добродушно улыбнулся.
И мировая началась…

Среди сомнительных премий, которыми награждают деятелей науки и искусства (например, «Шнобелевская премия» или «Серебряная калоша»), есть специальная награда для писателей — за самые нелепые и безвкусные описания постельных сцен, которые выходят из-под пера современных кудесников слова.
Премию «Bad Sex in Fiction Award» («Самый плохой секс в беллетристике») учредил английский журнал «The Literary Review» в 1992 году. Каждый год редакция журнала отыскивает несколько десятков претендентов на победу и воздает самому выдающемуся из них по заслугам. Победитель получает статуэтку, пародирующую киношный Оскар, и бутылку шампанского.

• 1993 год — Мелвин Брэгг «Время на танцы».
• В 1994 году определился единоличный и безоговорочный победитель. Им оказался молодой талант Филип Хук со своим произведением «Разрушители камней», в котором содержалось следующее изящное описание поцелуя: «Их челюсти слились в лихорадочном взаимном перетирании. Слюна и пот. Пот и слюна…».
• В следующем, 1995 году награда нашла своего героя в лице писателя и известного телеведущего Филиппа Керра с его романом «Решетка для гриля». Фраза: «Его прибор астрономической длины выглядел напрягшимся и очень обеспокоенным, ведь ему предстояло выполнить очень изящную и одновременно таинственную и темную задачу» — не оставила критиков равнодушными.
• В 1996 году победителем стал Дэвид Хуггинс с романом «Большой поцелуй: загадка галереи». Жюри особенно позабавило предложение: «Лиз пищала, как влажный каучук».
• 1997 год — Николас Ройл, «Вопрос о сердце».
• В 1998-м пальму первенства перехватил Себастьян Фолкс, автор произведения «Шарлотта Грей», за такой абзац: «Ее уши забил звук мягкого, но бешеного дыхания, и прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что эти звуки издает она сама».
• А на следующей церемонии (1999г.) премию получил некий А.-А. Джил, в чьем разыгравшемся воображении женское влагалище оказалось похожим на «экзотический гриб в развилине дерева». Сексописатель был очень горд полученной премией и даже распорядился, чтобы изображение статуэтки помещали теперь на обложку каждой его книги.
• 2000 год — Томас Шон, «Поцелуи Англии».
• В 2001 году жюри отыскало самое плохое описание секса в романе Кристофера Харта «Спаси меня», который скорее следовало бы назвать «Страшный сон полярника»: «Ее рука двигается вверх от моего колена, чтобы покорить мой член, холодный и безжизненный, как Северный полюс… И когда ее рука достигает и цепко обхватывает мой Северный полюс, я в ужасе думаю: „Теперь она, конечно, захочет, накрыть его своей палаткой”».

Читать далее →

Интервьюер: Итак, вы считаете себя плотником?
Плотник: Всё верно. Это именно то, чем я занимаюсь.

Интервьюер: Как долго вы занимаетесь этим?
Плотник: Десять лет.

Интервьюер: Очень хорошо. А теперь я бы хотел задать вам несколько технических вопросов, чтобы оценить, насколько вы впишетесь в нашу команду. Договорились?
Плотник: Конечно, было бы неплохо.

Интервьюер: Должен вам сказать, что мы работаем в подразделении, занимающимся постройкой большого количества коричневых домов. Доводилось ли вам строить множество коричневых домов?
Плотник: Ну, я же плотник — я строю дома, а люди уже красят их так, как пожелают.

Интервьюер: Да, я понимаю, но не могли бы вы подсказать мне, сколько у вас опыта именно с коричневыми? Ну, плюс-минус.
Плотник: Я действительно понятия не имею. С того момента, как дом построен, меня не волнует, в какой цвет его покрасят. Может, шесть месяцев?

Интервьюер: Шесть месяцев? Вообще-то мы ищем кого-нибудь с гораздо большим опытом коричневого, но позвольте мне задать вам ещё несколько вопросов.
Плотник: Ладно. Но, знаете, покраска — это покраска.

Интервьюер: Да-да, хорошо. Что насчёт Ореха?
Плотник: А что с ним?
Читать далее →

Работа делается слишком привычной, и простой, разум же жаждет того что было раньше — накала страстей адреналина «чтобы работало завтра, и не знаю как» пока ты судорожно пытаешься понять что это вообще такое, и даже и близко не уверен что у тебя что-то получится. А может даже уверен что не получится, но пытаешься найти, читаешь, пишешь, спрашиваешь… и когда потом оно начинает шевелится — это непередавамое чувство…

Для тех, кто не видел или забыл (:popcorm:)

Времена советско-китайской дружбы.
Большая конференция в Китае, советский докладчик выступает. Выступает долго. Китайский переводчик молчит. Наконец, докладчик остановился передохнуть и выпить воды.
Переводчик, громко, неторопливо:
— Сяо.
В публике русский спрашивает китайца, с которым вместе учился в Москве:
— Ван, что значит по-китайски «Сяо»?
— Пиздит.
Советский докладчик выступает дальше. Выступал еще полчаса, завершил доклад, складывает бумажки.
Переводчик:
— Сяо ляо.
Тот же русский в публике:
— Ван, Ван, что такое «Сяо ляо»?
— Кончил пиздеть.