— Привет, красавчик! Горячий, влажный разговор заказывал?
Бывшая звонит из Берлина. Точнее, предбывшая (Мих. Шолохов (с)), поскольку потом была еще одна,
а ныне вечерней зарей брезжит третья.
Все по-своему хороши, но та, что сейчас лыбится в трубку, — уникум. Уникумша. В предбальзаковском возрасте, обремененная двумя киндерами
и хроническим вагинитом, нарыла в инете фашиста, развела на загс и отвалила в фатерлянд на ПМЖ. Привозила, кстати, показывать нареченного —
реальный военнопленный: худой, шнобель из-за угла видать, морда вся в каких-то окопах и брустверах… Погоняют Гельмутом. Я его сразу
окрестил Мутный Гель.
Да и хрен с ним. Ирка звонит, я и рад. Она отвязная: сгусток оптимизма и сексуальной энергии. Потому, кстати, и развелись. У меня темперамент
эстонского покойника.
Хихикает в трубку:
— Прикол хочешь? Короче, слушай…
Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ежик лежит. Не клубочком, а навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной,
наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи… иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало:
завернула в газету, принесла домой (это точно, жалостливая: всех голубит, особенно мужиков бесхозных. – Авт.). Звоню Гельмуту, спрашиваю,
что делать? Он мне: отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу.
Читать далее →
