Лет до четырнадцати я была послушной и хорошей девочкой. У меня были косы, нетронутые перекисью, печень, нетронутая алкоголем, и нано-сиси нетронутые даже лифчиком нулевого размера.
Мамина радость, папина гордость, и позор семьи в моих собственных глазах. Все мои школьные подружки уже пробовали польские крем-ликёры, курили невзатяг пижженный у пап «Пегас», пару раз делали «химию» на мелкие палочки, а кое-кому даже лазил в трусы Лёшка Пожидаев. Я очень комплексовала.
Пытаясь не отстать от подруг, я, рискуя здоровьем своего жопного эпидермиса, выкрала у мамы розовую перламутровую губную помаду, и пронзительно-фиолетового цвета тени, а у папы – пачку «Дымка» и полкоробка балабановских спичек. На следующий день, выкрасив глаза до бровей, и щёки до ушей фиолетовыми тенями, и довершив макияж розовой помадой, я рассердила учительницу английского языка Ирину Евгеньевну, и напугала до икоты трудовика Боливара. Ирина Евгеньевна вызвала в школу мою маму записью в моём дневнике «Уважаемые родители! Обратите внимание на то, в каком виде Лида приходит в школу», а сука-Боливар, кстати, дополнительно накапал маме про запах дешёвых папирос, от которого его не смогли отвлечь неровные и страшные фиолетовые пятна на моём лице. Вечером того же дня, по убедительной просьбе жены, папа ожидаемо выдрал меня ремнём, после чего я затаила на него злобу, и паскудно плюнула ему на ботинки, когда, потирая жопу, брела через прихожую в свою комнату.
Читать далее
Большая разница!
БАМ, Тында, 1982 год, Наша МИИТовская стройотрядовская бригада пришла
на обед в рабочую столовую. Проходим мимо стойки, забирая на поднос
первое и второе — перловый суп и рис с кусочками говяжьего сала….
Вдруг один из голодных и усталых студентов замечает в глубине кухни
мужика, аппетитно наворачивающего полную тарелку жареного постного мяса!
«Эй!», — возмущается громко он, — «А почему нам сало, а ему мясо?!»
«Тише, тише!», — говорят местные работяги, — «Это же поварихин муж!»
«А НЕ ЕБЕТ!!!», — уже кричит студент.
«Да нет… Как раз именно ебет..», — бормочет «местный»Еду в такси. Весело общаемся с таксистом. Вдруг на дороге голосует женщина. Время позднее, таксист спрашивает — подхватим, если по пути?
— Да не вопрос!
Останавливаемся — ей по пути. Ну, она садится назад.
Читать далее
Лавстори
Во второй части порнофильма прямо из телевизора появился солнцеволосый красавец. Он подошёл к Светлане и так нежно раздвинул лепестки удостоверения виолончельными пальцами, что Светлана сделала подряд три вдоха, ни разу при том не выдохнув.
— Капитан Комитета Гос. Безопасности Простынкин — представился мужчина. Только не надо визжать.
А никто и не думал визжать. После увиденного в голубом экране Простынкин смотрелся роднее клюквенного морса.
Триста делегаток съезда мотальщиц-чесальщиц видели в капитане всё, о чём зевается женщине после двух часов баварского порно: кольцо, спросонья поцелуй, в одиннадцать, в час, в три и в пять он звонит спросить про дела, по субботам тюльпаны и театр.
Ну, хотя бы тюльпаны.
Читать далее
Конверсия по русски
обычное румынское кладбище
Продолжая тему… Объявы
«Воруют». Ночь в России
Карамзин одним словом “воруют” определил положение в России. Правда, неизвестно кому Николай Михайлович это сказал, и, вроде бы, сказал-то Фонвизин, а лишь потом приписали Карамзину. Но сказано было. А, с другой стороны, всем известно, что в русских деревнях двери всерьез не запирали: где-то это было в прошлом веке, а где-то — лет десять тому назад. А днем не очень запирали и в небольших городах. Да что там! Есть места, где и поныне не очень запирают.
Так вот: отправная точка известна — короткий отрезок времени от учреждения Коллегий в 1718 году от издания Табели о рангах 24 января 1722 года. Бюрократический апофеоз Петра I. При создании Коллегий государственный аппарат составляли 1169 чиновников, в их числе 924 низших канцеляриста (79% от общего состава). А в 1723 году было уже 2100 чиновников, из них — 1962 канцеляриста (уже 93,4%). С бешеной скоростью поднимался чудовищный вал бумаг, вызывая столь же бешеный рост числа письмоводителей. Не случайно при Петре резко падает спрос на образованных людей, нужны лишь грамотные. А платить такой прорве неимущих грамотеев нечем.
Читать далее
В окопе
Бабье лето наконец-то наступило, вырвав пару теплых дней из лап промозглой осени. Погода стояла расчудесная. Природа только начала переодеваться в красно-золотое убранство, и в эти дни казалось, что лето пошло на новый виток, ловко обманув остальные времена года. В синеву неба можно было всматриваться до бесконечности. Легкий ветер гнал наверху небольшие облачка, те постоянно меняли свои очертания, превращаясь в совершенно невообразимые фигуры. Два человека лежали в окопе и, глядя на небо, неспешно разговаривали.
— Смотри, Палыч, вон-то справа на лошадь похоже! Такая коняга белая, у нас в колхозе есть, ух и резвая, ети ее мать! Как-то убежала, так мы с мужиками ее пол дня ловили, измучились все.
— Да нет там лошади никакой, хоть убей, не вижу! Зато вон — точно башка фашиста в каске, один в один! Видишь?
— Ну у тебя и фантазия, друг! Что-то не различаю ее нигде.
— Да ты слепой просто, вон же, над нами прямо!
— Да ну ее! Палыч, а что ты будешь делать, когда война закончится?
Читать далее
